Несколько мыслей об интегральной политике
Кен Уилбер


Изначально опубликовано в книге «Свадьба рассудка и души» (The Marriage of Sense and Soul, 1999),
затем переопубликовано 30 мая 2008 года на официальном блоге Кена Уилбера.

Политика. Я сотрудничал с Дрезелом Спрекером (Drexel Sprecher), Лоуренсом Чикерингом (Lawrence Chickering), Доном Беком, Джимом Гаррисоном, Джеком Криттенденом и рядом других людей при разработке всеуровневой, всесекторной политической теории (в дополнение к работе с материалами политических теоретиков, список которых слишком велик, чтобы перечислять здесь). Мы работали с советниками Билла Клинтона, Эла Гора, Тони Блэра и Джорджа У. Буша, а также других политков. По всему миру сейчас наблюдается неожиданно сильное стремление выйти на «третий путь», который объединил бы лучшее из либеральных и консервативных идей — витальный центр президента Клинтона, сострадательный консерватизм Джорджа У. Буша, немецкое Neue Mitte, третий путь Тони Блэра и африканский ренессанс Табо Мбеки (если ограничиться тоо несколькими из списка), — и многие теоретики считают, что всеуровневая, всесекторная модель является наилучшим основанием для такого объединения.

Здесь я представляю то, что считаю своей собственной теоретической ориентацией, разработанной в большинстве своём независимо, которая впоследствии стала концептуальной моделью, использованной в обсуждениях с этими теоретиками, вносящими свои собственные оригинальные идеи в процессе взаимного плодотворного сотрудничества. Сперва я опишу свои собственные мысли, затем те области, в которых другие теоретики невероятно мне помогли.

В последней главе книги «Восхождение из Эдема» (Up from Eden) — «Республиканцы, демократы и мистики» — я высказал своё наблюдение, что, когда дело доходит до человеческого страдания, либералы, как правило, верят в объективность его причин, тогда как консерваторы склонны верить в субъективную причинность. Иными словами, если человек страдает, типичный либерал, как правило, обвиняет объективные социальные институты (если вы бедны, это потому, что вас притесняет общество), тогда как типичные консерваторы, как правило, обвиняют субъективные факторы (если вы бедны, это потому, что вы ленивы). Таким образом, либерал рекомендует произвести объективное социальное вмешательство: перераспределить блага, изменить социальные институты с тем, чтобы они производили более справедливые выгоды, по-равному разрезать экономический пирог, стремиться ко всеобщему равенству. Типичный консерватор рекомендует, чтобы мы прививали семейные ценности, требовали от людей, чтобы они были более ответственны за свою жизнь, поднимали бы упавшие моральные стандарты (зачастую принятием традиционных религиозных ценностей), поддерживали бы рабочую этику, награды за достижения и т. д.

Другими словами, типичный либерал верит главным образом в причинность секторов правой стороны, типичный консерватор верит в причинность секторов левой стороны. (Не позволяйте терминологии всесекторной модели вводить вас в замешательство: политические левые верят в правостороннюю причинность, политически правые верят в левостороннюю причиость; если бы я держал в уме политическую теорию в тот момент, когда я произвольным образом располагал сектора, я бы, вероятно, расположил их в соответствии с нею).

Важная идея состоит в том, что первый шаг в направлении третьего пути, который интегрирует лучшее из либерализма и консерватизма, заключается в признании того, что оба сектора — и внутренний, и внешний — равным образом реальны и важны. Следовательно, мы должны работать и с внутренними факторами (ценности, смысл, мораль, развитие сознания), и с внешними факторами (экономические условия, материальное благополучие, технологическое развитие, сеть общественной безопасности, экология), — если кратко, настоящий третий путь придавал бы значимость и внутреннего, и внешнего развития.

Позвольте нам, тем самым, на мгновение сосредоточиться на сфере развития сознания. В конце концов, это труднейший для понимания либералами момент, поскольку обсуждение «стадий» и «уровней» чего бы то ни было (включая и сознание) глубоко антагонистично для большинства либералов, считающих, что все подобные «суждения» являются расистскими, сексистскими, маргинализирующими и т. д. Типичный либерал, как вы помните, не верит во внутреннюю причинность — и вообще во внутренний мир, коли на то пошло. Типичная либеральная эпистемология (напр., Джон Локк) считает, что психика является tabula rasa, чистой доской, на которую наносятся картины внешнего мира. Если что-то неладное творится с внутренним миром (если вы страдаете), это в первую очередь происходит по той причине, что нечто неладно во внешнем мире (социальных инстиутах), ведь ваш внутренний мир есть продукт внешнего.

Но что если внутренний мир имеет свои собственные стадии роста и развития, а не просто отражает то, что происходит во внешнем мире? Если подлинный третий путь зависит от включения и внутреннего, и внешнего развития, тогда он бы говорил нам о том, чтобы мы со всей тщательностью рассматривали внутренние стадии развития сознания. И здесь типичного либерала ожидает несколько сюрпризов.

Именно здесь моя работа оказывается полезной для политических теоретиков, которые работают над третьим путём (в его либеральной и консервативной вариациях). В таких книгах, как «Интегральная психология», я сопоставил более сотни восточных и западных, древних и современных моделей развития сознания, что помогает нам получить очень прочную картину стадий развития субъективного измерения — не как жёсткой последовательности неизменяемых уровней, но как общего путеводителя для вероятностных волн развёртывания сознания.

Если первый шаг к по-настоящему интегрированному третьему пути заключается в комбинировании внутреннего и внешнего (левостороннего и правостороннего, субъективного и объективного), то вторым шагом будет приход к пониманию, что существуют стадии субъективного — то есть стадии эволюции сознания. Чтобы лучше раскрыть эти стадии, мы можем использовать любые из наиболее авторитетных картографий внутреннего развития, как, например, в работах Джейн Лёвинджер, Роберта Кигана, Клэра Грейвза, Уильяма Торберта, Сьюзанн Кук-Гройтер или же спиральной динамики Бека и Ковэна. Для настоящего упрощённого обзора я использую только три обширные стадии: доконвенциональная (или эгоцентрическая), конвенциональная (или социоцентрическая) и постконвенциональная (или мироцентрическая).

Традиционалистская консервативная идеология зиждется на конвенциональной, мифико-членской, социоцентрической волне развития. Её ценности, как правило, основываются в мифической религиозной ориентации (такой, как Библия); она обычно акцентирует внимание на семейных ценностях и патриотизме; она крайне социоцентрична (и, тем самым, часто этноцентрична) и восходит также к аристократическим и иерархическим общественным ценностям и склонности к патриархату и милитаризму. Данный тип мифического членства и гражданской нравственности доминировал в культурном сознани начиная примерно с 1000-го года до н. э. и заканчивая эпохой Просвещения на Западе, вместе с которой в значительных масштабах возник фундаментально новый средний модус сознания — рационально эгоический, принёсший новый режим политической идеологии, а именно — либерализм.

Либеральное Просвещение считало, что оно является во многом реакцией против мифико-членской структуры и её фундаментализма, особенно в двух аспектах: социально-репрессивной власти мифов с их этноцентрическими предубеждениями (напр., все христиане обретут спасение, все безбожники отправятся в ад) и ненаучной природы знания, утверждаемого мифами (напр., вселенная была создана за 6 дней). И активное притеснение, устанавливаемое мифической/этноцентрической религией, и её ненаучный характер, были ответственны за невиданные страдания, и одной из целей Просвещения было облегчение этих страданий. Боевой клич Вольтера — задавший тональность французскому Просвещению — был: «Помните о жестокостях!» — о страдании, принесённом Церковью миллионам людей во имя мифического бога.

Вместо этноцентрического мифического членства, основанного на ролевой идентичности, располагаемой в иерархии других ролевых идентичностей, Просвещение стремилось к эго-идентичности, свободной от всех этноцентрических предубеждений (универсальные права человека) и основанной на рациональном и научном знании. Унверсальные права повергли бы рабство, демократия свергла бы монархию, автономное эго сразило бы стадную ментальность и наука разрушила бы миф: именно так понимало себя Просвещение (и во многих случаях вполне обоснованно). Другими словами, в своей лучшей форме либеральное Просвещение олицетворяло эволюцию сознания, перешедшую от конвенционального/социоцентрического к постконвенционально/мироцентрическому (и бывшую её продуктом).

Итак, был бы либерализм только лишь продуктом эволюционного продвиженияот этноцентризма к мироцентризму, он бы взял верх, чистым и простым способом. Но, на самом дел, либерализм возник в климате, который я называю флатландией [англ. flatland — букв. «плоскоземье»]. Флатландия — или научный материализм — является верой в то, что только лишь материя (или материя/энергия) реальна и что только узкая наука имеет какие-либо притязания на истину. [1] (Вспомните, что узкая наукая является наукой любого из правосторонних секторов, будь то атомистическая наука верхнего правого или системная наука нижнего правого.) Флатландия, иными словами, является убеждением, что только лишь правосторонние сектора реальны.

И либерализм, возникающий непосредственно из гущи этого научного материализма, проглотлотил эту идеологию со всеми потрохами. Говоря иначе, либерализм стал политическим чемпионом флатландии. Единственное, что в конечном счёте реально, это правосторонний, материальный, сенсомоторный мир; сама психика является лишь tabula rasa, чистой доской, которая заполнена репрезентациями правостороннего мира; если субъективный мир болен, это оттого, что объективные социальные институты больны; лучшим способом освободить мужчин и женщин, тем самым, является предложить им материально-экономическую свободу; таким образом, материализм и экономическое равенство — основные способы прекратить человеческое страдание. Внутренние миры — все левосторонние измерения — попросту игнорируются или даже отрицаются. Всё внутреннее равнозначно, и на этом дискуссия закончена. [2] Однако это желание облегчить человеческое страдание применяется универсально: ко всем людям необходимо относиться справедливо, вне зависимости от расы, цвета кожи, пола или благосостояния (переход от этноцентризма к мироцентризму). Итак, либеральная политическая теория пришла с более высокого уровня развития, но развития, страдающего от патологической флатландии. Грубо говоря, либерализм был патологической версией более высокого уровня.

Такова величайшая ирония либерализма. Теоретики давно пришли к согласию, что традиционный либерализм внутренне противоречит себе, поскольку он борется за равенство и свободу, — и можно иметь только лишь первое или только второе, но не оба одновременно. Я сформулирую это противоречие следующим образом: либерализм сам по себе продукт целой серии внутренних стадий развития сознания — от эгоцентризма к этноцентризму и затем к мироцентризму, — и при этом он повернулся назад и отринул важность или хотя бы существование этих внутренних уровней развития! Либерализм, утверждая только лишь объективную причинность (т. е. флатландию), отвергнул внутренний путь, который произвёл либерализм. [3] Сама либеральная позиция является продуктом стадий, которые она затем отвергает, — в этом-то и состоит внутреннее противоречие либерализма.

Либерализм, таким образом, отказался выносить какие-либо «суждения» о внутренней сфере индивидов — ни одна позиция не лучше другой! — и вместо этого сфокусировался всего лишь на поиске путей к исправлению внешней сферы, экономических и социальных институтов, и, тем самым, он полностью оставил внутренний мир (ценности, смыслы, внутреннее развития) консерваторам. Консерваторы,с другой стороны, полностью охватили внутреннее развитие, — но только лишь вплоть до мифико-членской стадии, которая, тем не менее, является здоровой, пока она понимается как здоровая версия более низкого уровня. (Мифическое членство, гражданская нравственность, синий мем, конвенциональная/конформистская стадия развития — всё это нормальные, здоровые, естественные, необходимые стадии развития человека, и эта здоровая социальная структура всё ещё является основной базой традиционных консервативных политиков.) [4]

Посему таков поистине странный политический выбор, который стоит перед нами: патологическая версия более высокого уровня против здоровой версии более низкого уровня — либерализм против консерватизма. [5]

Основная мысль в том, что поистине интегрированный третий путь будет охватывать здоровую версию более высокого уровня, — а именно основывающегося в постконвенциональных/мироцентрических волнах развития. Он будет равным образом способствовать обоим вещам: и внутреннему, и внешнему развитию — как росту и развитию сознания и субъективного благополучия, так росту и развитию экономического и материального благосостояния. Иными словами, он будет охватывать «все секторы, все уровни».

Более того, с этой широкой точки обзора первичная директива подлинного третьего пути будет заключаться не в том, чтобы привести всех к определённому уровню сознания (интегральному, плюралистическому, либеральному или какому бы то ни было, а в том, чтобы сохранить здоровье всей спирали развития на всех её уровнях и волнах. (Природа и значимость первичной директивы исследуется во введении к 7-му тому собрания сочинений.) Таким образом, два шага в сторону поистине интегрального третьего пути таковы: 1) объединение субъективного и объективного; (2) видение стадий субъективного и, тем самым, приход к первичной директиве. [6]

Такова общая ориентация, которую я привнёс в политические дискуссии с вышеупомянутыми теоретиками. От Чикеринга («За пределами левого и правого» [Beyond Left and Right]) и Спрекера я перенял важное различение между крыльями «порядка» и «свободы» в рамках и консерватизма, и либерализма, под чем имеется в виду то, акцентируется ли внимание на коллективных, или же на индивидуальных целях. Они так же дают определение Левым, что они верят в объективную причинность, а Правым, что они верят в субъективную причинность. [7] Это приводит к широко применяемым квадрантам Чикеринга/Спрекера — Правые за порядок, Правые за свободу, Левые за порядок, Левые за свободу. [8] Крылья порядка Левых и Правых желают форсировать свои убеждения на всех, обычно при помощи правительства, тогда как крылья свободы обеих идеологий в первую очередь ценят индивидуальные права. Например, те, кто хочет, чтобы государство использовало свою власть для того, чтобы укрепить конвенциональные роли и ценности, являются Правыми за порядок, тогда как движение политической корректности и феминизма, желающее использовать государство для укрепления их версии равенства, являются Левыми за порядок. Либертарианцы, выступающие за свободный рынок и экономику, обычно Правыми за свободу, тогда как гражданские либертарианцы являются, как правило, Левыми за свободу.

Так получается, что эти политические квадранты значительным образом соотносятся с моими четырьмя секторами-квадрантами, поскольку верхние сектора представляют индивидуальное, или «свободу», а нижние — коллективное, или «порядок»; внутренние сектора являются правыми/консервативными, а внешние сектора являются левыми/либеральными. [9] Это демонстрирует нам, какие квадранты каждый из теоретиков считает наиболее важными (и, тем самым, какие из них должны быть задействованы или адресованы в попытке достичь политических результатов). Разумеется, идея состоит в том, что все четыре сектора играют неизбежно важную роль в реальности. «Всесекторный, всеуровневый» подход, таким образом, вновь оказывается способен послужить в качестве теоретического базиса для поистине интегрированной политической ориентации.

Джек Криттенден («За пределами индивидуализма» [Beyond Individualism]) применяет концепцию составной индивидуальности, которая была развита в «Восхождении из Эдема» (Up from Eden) к политической и образовательной теории, и постоянно дополняет моё собственное понимание этих идей. Спиральная динамика Дона Бека (разработанная совместно с Кристофером Ковэном) является прекрасным толкованием новаторской работы Клэра Грейвза и применяется в целом ряде задач «реального мира» — от политики до образования и бизнеса, и я также многое перенял от множества дискуссий на эту тему. Бек, вероятно, не хуже остальных понимает первичную директиву, и мои собственные формулировки были обогащены его с Ковэном работой. Джим Гаррисон, президент State of the World Forum, обладает незаменимым опытом в отношении того, как интегральнео видение будет — а зачастую не будет — играть на мировой политической арене. «Политика смысла» Майкла Лернера, несмотря на то, что она нередко присягает Левым порядка, является сильной попыткой заставить либералов посмотреть на внутренние секторы (смысл, ценности, духовность), которых они классическим образом избегали, как чумы, — избегание, приведшее к страшным последствиям (напр., внутренние сферы были оставлены консерваторам и их зачастую реакционерским, мифико-членским ценностям, которые хороши в качестве частных оснований общества и катастрофически, если основываться только на них). Во всём этом мы ищем подсказки тому, какой может быть второпорядковая или интегральная Конституция. [10]

Это небольшая выборка некоторых политических выводов и применения «всесекторного, всеровневого» подхода — не просто в том виде, в котором я его разработал, но в том виде, в котором его разработали целый ряд теоретиков с их собственными оригинальными и крайне важными идеями, которые сейчас всё более находят взаимную поддержку.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Флатландия объяснена в «Свадьбе рассудка и души», а также более подробно в «Поле, экологии, духовности» (ПЭД) и «Краткой истории всего» (КИ). Я использую данный термин в двух значениях: 1) Формально, это убеждение, что только лишь правосторонние реальности нередуцируемо реальны; сведение всех левосторонних событий к правосторонним коррелятам. 2) Также я использую слово «флатландия» для обозначения любого левостороннего убеждения, которое либо исходит из какого-то одного уровня сознания, либо верит только в какой-то один уровень сознания. Таким образом, бихевиористы — это флатландцы в первом смысле (они верят только в объективное наблюдаемое поведение), а плюралистические релятивисты — это флатландцы во втором смысле (они признаю только лишь ценности зелёного мема).

Флатландский редукционизм (в первом его значении) имеет две степени: тонкий редукционизм, который сводит всё к нижнему правому сектору (системам динамических процессов, теориям хаоса и комплексности, традиционной теории систем, социальному автопоэзу, Паутине жизни и т. д.), и грубый редукционизм, который идёт даже ещё дальше и сводит все системы до атомов (редуцирует все феномены до атомистических единиц верхнего правого сектора). Тонкий редукционизм также известен под названиями внешний холизм или флатландский холизм (в противоположность интегральному холизму, который объединяет и внутренний холизм, и внешний холизм). И грубий, и тонкий редукционизм убеждены в том, что весь мир может быть объяснён оно-языком третьего лица (т. е. оба они монологичны, а не диалогичны или транслогичны). «Преступлением Просвещения», к слову, был тонкий, а не грубый редукционизм. Философы эпохи Просвещения были первыми великими сторонниками System de la Nature и «великого взаимосвязанног опорядка» (Charles Taylor, Sources of the Self; см. также ПЭД, гл. 12 и 13).

2. Этот взгляд на человеческую психику как на «чистую доску» — с его коррелятами в психологии бихевиоризма и ассоцианизма и эпистемологией эмпиризма — был принят либерализмом по множеству причин, не последней из которых было то, что он обещал «беспредельное совершенствование» человека посредством различных вариантов объективной социальной инженерии. Все врождённые различия, способности и структуры без долгих раздумий были отметены, тем самым человеческие существа, рождаемые в состоянии, очень похожем на комочек глупой массы, могли бы быть сформированы внешними институтами и силами (бихевиоризмом, ассоцианизмом) в любое желаемое состояние.

Дэвид Хартли в своих «Наблюдениях о человеке» (1749) разработал психологическую теорию (ассоцианизм), которая рассматривала психику как ансамбль ощущений, что прекрасным образом укладывалась в эмпирические теории эпистемологии (Локк, Беркли, Юм), и весь этот общий пакет был приведён в порядок для становления политических теорий либерализма. Джеймс Милль и его сын Джон Стюарт Милль приняли эти идеи по одной простой причине: «В психологии», — писал Джон своему отцу, — «его фундаментальной доктриной было формирование обстоятельствами всего человеческого характера [объективная причинность] посредством универсального принципа ассоциации и последующей беспредельной возможности улучшать моральное и интеллектуальное состояние человечества…» Это улучшение могло бы происходить при помощи бихевиористского образования, при котором соответствующее внешнее импринтируется на внутреннем, или, особенно в более поздних вариантах, при помощи более агрессивной социальной инженерии (именно поэтому бихевиоризм — неважно, насколько грубым или некорректным он ни является — оставался государственной психологией Советского Союза и остаётся имплицитной психологией многих форм традиционного либерализма).

Как отмечает Джон Пассмор («Столетие философии»): «В одной из своих ранних речей [Джон Стюарт] Милль объявил, что он разделяет веру своего отца в совершенствование, та же самая вера не менее выражено присутствует в последних работах Милля. Он всегда сходу отвергал внутренние различия, наиболее стастно сделав это в своей работе „Угнетение женщин“ (1869), где он утверждал, что даже „наименее оспариваемые различия“ между полами таковы, что они „вполне могут продуцироваться обстоятельствами [объективная причинность] без каких-либо различий в естественных способностях [субъективная причинность]“». Всегда есть чистая доска, на которую более совершенный мир будет снаружи нанесён, без каких-либо мыслей о том, что возможно существование внутренних реальностей, проблемы которых также необходимо решать. «Чистая доска» означала радикальную общественную политику. «Ассоцианизм, в глазах Милля, является не просто психологической гипотизой, которую следует честным образом исследовать: это основополагающая презумпция радикальной общественной политики».

То же самое было справедливо и для эмпиризма: он использовался не просто в качестве эпистемологии, но в качестве проекта социального действия, основанного практически полностью на объективной причинности (и имплицитном отвержении субъективной причинности), что было одним из основных мотивов для его принятия. «Эмпиризм, сходным образом, представляет собой нечто большее, чем эпистемологический нализ: не быть эмпиризмом означает присягать „истеблишменту“ — быть верным „священным“ доктринам и институтам». Вера во что-либо, кроме эмпиризма, по мнению Милля, есть «величайшая интеллектуальная поддержка ложных доктрин и плохих институтов». Эмпиризм, таким образом, есть портал к бесконечному формированию людей (отсюда и «совершенстование» в повестке социальной инженерии).

С другой стороны, как мы увидим, это была благородная попытка уйти от этноцентрических концепций врождённых, но зачастую дискриминационных «различий» (напр., безбожники рождаются без души) в сторону мироцентрической и постконвенциональной морали, свободной от предубеждения и предвзятости (и этот мотив я разделяю). Факт в том, что основная часть «истеблишмента» — который во времена Милля означал мифико-членские, этноцентрические доктрины Церкви — в действительности нуждается в корректировке, и эмпиризм вполне определённо может помочь нам в этом (он ставит под сомнение эмпирические утверждения узкой религии). С другой стороны, однако же, отвергая, что внутренние сферы сами по себе имеют свои собственные реальности, миры, стадии и состояния, — и, на самом деле, сводя их до ранга отпечатков сенсомоторного мира, — либеральная философия и психология глубоко саботировала собственные цели. Они, со всей их верностью просто лишь сенсорному эмпиризму и чистой доске, стали главными пособниками научно-материалистическому мировоззрению, флатландскому взгляду на вселенную, который на самом деле подрывает и иногда грубо сокрушает настоящие рост и развитие во внутренних измерениях. Если и существует «беспредельное совершенствование» человека, оно лежит не в простом перетасовании внешних реальностей, но в понимании спирал внутреннего развития. Как мы увидим в течение этого раздела, либеральная «чистая доска» благородна стремилась к мироцентрическому моральному сознанию — и затем разрушила к нему дорогу.

3. Именно поэтому чем более «либеральным» и «разрешающим» становится общество, тем менее может цвести либерализм. Когда все точки зрения считаются равноценными и «никакие суждения» не позволены к совершению в отношении различных позиций — ни одни из них не должны быть «маргинализированы» — тогда эгоцентризму и этноцентризму позволено расцветать, и в этот момент само существование мироцентрическго либерализма ставится под огромную угрозу. Традиционный либерализм подрывает основания традиционного либерализма. См. «Один вкус», записи от 3 и 15 октября, 10 декабря.

4. Поскольку мифико-членская волна (синий мем) — это нормальная и необходимая волна человеческого развития, настоящий третий путь, основывающийся на первичной директиве, должен понять абсолютно необходимую (но ограниченную) роль, которую синий мем играет л юбом обществе, в отличие от простых попыток растворить его, которые либеральный зелёный мем предпринимает при любом удобном случае. Зелёный подрывает синий, и это один из подлинных политических кошмаров в этой стране и за рубежом.

5. Эта идея объяснена в нескольких записях к «Одному вкусу» (3 и 15 октября, 10 декабря).

6. Первичная директива также убедительно соответствует модели развития к добру, а не просто лишь модели рефлексии добру (см. «Один вкус», запись от 10 декабря). Традиционный либерал верит в состояние «изначального добра», которое испорченные социальные институты притесняют и вытесняют. Хотя в этом наблюдении и есть доля истины (как объяснено в записи в «Одном вкусе»), психологическое исследование находит убедительные соответствия с моделью развития к добру, которая указывает на то, что развитие в целом разворачивается от доконвенционального к конвенциональному и постконвенциональному. Наряду с людьми как «чистыми досками», простой эмпирической эпистемологией и бихевиористской психологией либеральный вариант «изначального добра» не нашёл поддержки в обширных исследованиях, что оставило традиционный либерализм без какой-либо убедительной философии, психологии или этики. «Всесекторный, всеуровневый» подход предпринимает попытку обосновать благородные цели либерализма в более крепком фундаменте, объединённом с лучшими элементами консервативной традиции.

Что касается «стадий субъективного», это в действительности означает стадии во всех секторах — субъективном (интенциональном), объективном (поведенческом), межсубъективном (культурном) и межобъективном (социальном). Волны развития развёртываются во всех четырёх секторах, и необходимо учитывать все четыре этих измерения. Более того, может наблюдаться неравномерное развитие между секторами: высоко развитая технология (они) может быть вручена плохо развитым этноцентрическим культурам (мы), что приведёт к кошмарным последствиям (напр., Косово) и т. д.

Итак, формально я предлагаю следующие два шага в направлении третьего пути: (I) объединение субъективного и объективного; (II) понимание стадий в обоих сферах и, тем самым, приход к первичной директиве.

Эти два шага на практике имеют слегка отличающиеся проявления для либералов и консерваторов, поскольку каждая из этих политических философий должна совершить эти два шага путём обогащения своей программы тем, чего им в настоящий момент недостаёт. Для большинства консерваторов (которые верят в субъективную причинность и стадии субъективного, но только вплоть до мифического членства) стадия I означает, что они должны проявить большее желание понять частичную, но настоящую важность объективной причинности во многих ситуациях и, таким образом, действовать «более сострадательно» по отношению к неблагополучным группам населения (отсюда и «сострадательный консерватизм»). Стадия II — которая ещё не начата — включает переход от ценностей мифического членства к ценностям мироцентризма не путём отказа от первых, а путём их обогащения (при помощи добавок от более высоких стадий после синего). Для большинства либералов (которые верят в объективную причинность и не верят во внутренние стадии) стадия I означает в первую очередь признание субъективной причинности. Синтез «возможности и ответственности» Билла Клинтона (применённый к реформе социального обеспечения и другим вопросам) совершил именно это: для либерала это было достаточно радикальной концепцией, поскольку «ответственная» часть признавала субъективную причинность (люди, а не институты, несут частичную ответственность за своё собственное неблагополучие). Союз «ответственности» (представляемой индивидом) и «возможности» (представляемой правительством), тем самым, стал попыткой объединить субъективное и объективное, и это клинтоновская версия стадии I (как указал это мне Дрезель Спрекер). Стадия II — которая ещё не начата — включает понимание не только субъективного, но и стадий субъективного (ирония, опять же, состоит в том, что традиционная либеральная позиция сама по себе уже исходит из мироцентрической стадии, так что это не столь трудная задача, как могло бы казаться: всё, что требуется в данном случае, так это принятие либералами более точной «я»-концепции относительно своей собственной позиции и стадий развития, которые её произвели).

В настоящее время в 1999 году обе партии попытались представить некую вариацию стадии I третьего пути, но ни одна из партий не попыталась придти к стадии II (или хотя бы концептуализировать её), хотя обе стороны работают в этом направлении. Прямо сейчас мы наблюдаем забег, победителем которого будет тот, кто докажет, что он способен с большей готовностью понимать и рассматривать свои традиционные недостатки, тем самым прийдя к более полно сформированному третьему пути. Что будет сложнее — традиционалистским консерваторам пейрейти от мифического членства к мироцентризму или либералам признать стадии субъективного? Та партия, которая лучше сможет проработать свои недостатки, придёт к политической концепции второй стадии третьего пути, и, как следствие, сможет полностью понять и применить на практике первичную директиву — которая охватывает наибольшую глубину при наибольшем охвате, — и, таким образом, получит преимущество на политической аренее обозримого будущего.

Первичная директива — а именно, что здоровье всей спирали развития является главенствующим этическим императивом, — может быть выведена напрямую из базовой моральной интуиции, заключающейся в «сохранении и продвижении большей глубины при большем охвате» (см. ПЭД, по предметому указателю записи по теме «Basic Moral Intuition»). Первичная директива совершает именно это (см. введение к 7-му тому собрания сочинений).

В рамках этой первичной директивы одной из наиболее важных задач является помощь каждому уровню, мему или волне осуществиться в своей здоровой, а не патологической версии. Перед нами стоит задача не принудить синий/консервативный мем стать оранжевым/зелёным либерализмом, а позволить синему быть здоровым с тем, чтобы он мог существовать в своих пределах и в своём домене. Дон Бек, использующий спиральную динамику и полностью осознающий первичную директиву, теперь пришёл к выводу, что наиболее надёжным способом определить «здоровое» на каждом уровне или меме является следующий: мем считается здоровым, если он гармонизирует, настолько хорошо, насколько он может, реальности во всех четырёх секторах (ср. раздел «медицина» далее по тексту). Патология в каком-то из секторов («я», «мы» или «оно») будет отражаться на всех остальных, делая их дефектными. Первичная директива, основанная на базовой моральной интуиции, пытается позволить каждому мему жить своей собственной жизнью, используя свой полный потенциал (ограничиваемый только тогда, когда его действия угрожают другим).

В то же самое время правление в какой-то определённый момент должно подразумевать лидерство, а не подчинённость, и настоящее лидерство основывается отчасти и на призыве людей (а также нации и мира) к реализации величайшего потенциала, который возможен, — иными словами, к развитию большей глубины, или высоты, или широты возможностей. И это означает, что лидерство включает призыв и стимулирование всех людей не просто участвовать во внешнем, экономическом и технологическом, развитии, но также и развивать внутренние измерения до их наивысшего потенциала — призыв достигать наивысших волн внутреннего развития.

(«Наибольшая глубина при наибольшем охвате» облегчается до той степени, в которой большая глубина мягко поддерживается или хотя бы разрешается для всех. Чем больше глубина или высота — я нередко использую эти термины как синонимы, — тем больше сознание, которое может разделено между людьми, и тем богаче правление, которое может руководить ими. Великий лидер — это тот, кто управляет исходя из этих высших потенциалов, попросту потому, что первичная директива и все её следствия легче увидеть, опираясь на эту более высокую и широкую перспективу. Великое лидерство, таким образом, является также призывом и воззванием ко всем народам не только к тому, чтобы оставаться здоровыми на текущем уровне, но и к достижению большего величия завтра — не просто с точки зрения внешней экономики, но и в рамках внутреннего развития свободы, нравственности и духовной глубины.)

Конституция США является документом 5 моральной стадии. В то время, когда она была написана, вероятно, десять процентов населения США действительно находились на 5 моральной стадии. Гениальность этого документа в том, что он нашёл способ институционализировать мироцентрическую, постконвенциональную позицию (моральная стадия 5) и позволить ей осуществляться в качестве системы управления для людей, которые в большинстве своём не были на этом более высоком уровне. Сама Конституция, таким образом, стала регулятором темпа трансформации, мягко поддерживающим любую деятельность в её пределах по укреплению мироцентрической, постконвенциональной и неэтноцентрической моральной атмосферы. Трудно переоценить гениальность этого документа и его создателей.

Конституция США была кульминацией философии правления первого порядка (см. обсуждение сознавания первого и второго порядка смотри во введении к 7-му тому собрания сочинений). Даже хотя её авторы нередко использовали второпорядковое мышление, реальности, с которыми они взаимодействовали, были всё ещё практически полностью первопорядковыми, в особенности что касается формирования и соотнесение корпоративных государств, которые развились из феодальных империй.

Однако теперь из корпоративных государств и сообществ по ценностям формируются глобальные системы и интегральные сети (если слегка изменить удачное высказвание Бека и Ковэна). Чего теперь ожидает мир, так это первой, поистине второпорядковой формы правления и политической философии — поистине второпорядкой Конституции. Не вызывает сомнений, что она будет «всесекторной и всеуровневой», или глубоко интегральной в своих структурах и паттернах. Подлинный третий путь, на самом деле, выступит в роли чистого фундамента и одного из оснований для такой интегральной Конституции. Остаётся вопрос: каким именно образом она будет создана, понята и исполнена? Какие будут отдельные детали, какова действительная специфика, где, как и когда? Это и есть великий и вдохновляющий вызов, стоящий перед глобальной политикой на рубеже тысячелетий. Мы ждём новых матерей- и отцов-основателей, которые будут вести на с к нашему более всеохватному будущему, интегральной Конституции, которая будет действововать в качестве мягкого регулятора темпа трансформации всей спирали человеческого развития, признающего важность всякой и каждой волны по мере того, как она разворачивается, и всё же по-доброму приглашая каждую из них к реализации даже ещё большей глубины. (См. прим. 35.)

7. Чикеринг и Спрекер утверждают, что влияние этих (зачастую бессознательных) убеждений о субъективной и объективной причинности настолько сильно, что обе политические партии организованы вокруг совместных убеждений, а не вокруг совместных целей. Таким образом, обе партии имеют крылья за порядок и за свободу, из которых возникает характерное внутреннее напряжение в дополнение к уже знакомым межпартийным конфликтам.

8. Дрезель Спрекер является основателем двух специализированных интегральных дисциплин — генеративного лидерства (акцентирующего внимание на субъективном развитии) и децентрализованного и интегрированного правления (акцентирующего внимание на объективном развитии). Он также спроектировал влиятельный подход к тренингам политического лидерства, который включает упражнения с предписаниями, переживаниями и верификацией, используемые для обучения интегральному различению. Хотя оба шага в направлении третьего пути в том виде, в котором они описаны в прим. 17, моего авторства («объединение субъективного и объективного; понимание стадий обеих сфер и, таким образом, приход к первичной директиве»), Дрезель независимо пришёл к сходной в основных моментах концепции (и значительным образом способствовал моей собственной формулировке). Спрекер считает, что «два шага» к третьему пути должны быть главным образом экономическим и горизонтальным, а затем культуральным и вертикальным. Первый состоит в горизонтальной интеграции Левой и Правой оси матрицы Чикеринга/Спрекера, второй состоит в вертикальной интеграции её осей порядка и свободы. Это один из многих полезных способов понимания двух необходимых для третьего пути шагов, причём собственно подробности которых ещё предстоит увидеть по мере того, как продолжается данный диалог между взаимно обеспокоенными сторонами.

9. Таким образом, если индивид является Левым за порядок — например, социалистом (порядок означает нижние, или коллективные, сектора, а Левый означает веру в объективную причинность, или правосторонние сектора), — тогда он будет акцентировать большую часть своего внимания на факторах в нижнем правом секторе (объективные социальные системы), стремясь к тому, чтобы государство сосредотачивалось вмешательством, главным образом, в этот сектор (напр., контролируемое государством социальное обеспечение). Если человек является Правым за порядок — например, фундаменталистом (порядок = нижний, или коллективный, а Правый = вера в субъективную причинность, или левосторонние сектора), — тогда он будет акцентировать большую часть своего внимания на нижнем левом секторе (культурные убеждения и мировоззрения) и настаивать на том, что все должны разделять их убеждения и ценности, прибегая, где возможно, к государственному вмешательству (напр., молитва в школе). Если человек Правый за свободу — например, экономический либертарианец (свобода = верхний, или индивидуальный, а Правый = вера в субъективную причинность, или левосторонние реальности), они будут акцентировать большую часть своего внимания на верхнем правом секторе: люди должны принять на себя ответственность за свои собственные достижения, и правительство должно воздерживаться от вмешательства в правосторонние (напр., экономические) сектора вообще (за исключением случаев, где необходимо защитить эти права и свободы). Если человек является Левым за свободу — напр., гражданский либертарианец, — то он будет уделять большую часть своего внимания свободе индивидуального поведения (верхний правый сектор), и государство должно вмешиваться только для того, чтобы защищать эти свободы. Может быть много вариаций по этой теме, и мы также должны учитывать уровни, но выше были даны несколько простых примеров.

10. Интегральная или «второпорядковая» Конституция является философией правления, произрастающей из того, что Клэр Грейвз назвал вторым порядком психологического развития. (Многие различные теоретики говорят о нескольких порядках [ярусах] — первом, втором, третьем, четвёртом и т. д. Простая грейвзовская двухпорядковая концепция вполне прекрасно подходит для иллюстрации моей идеи.) Используя терминологию спиральной динамики, конституция Соединённых Штатов была кульминацией и гениальной высшей точкой первопорядковой государственности (произрастающей из оранжево-зелёных принципов), и она основала системы правления корпоративными государствами (и, до определённой степени, сообществами по ценностям). Теперь же в постнациональном и постзелёном мире мы ждём системы государственности, которая способстовала бы развитию глобальных и холистических сетей второго порядка. Мы ждём появления матерей- и отцов-основателей второпорядковой, или интегральной, Конституции.

Перевод © 2008, Интегральный блог