Разрушение мифов и создание психометрики

Преобразование рассуждений о человеческом развитии в интегральном сообществе

Является ли интегральное сообщество недоразвитым в своём восприятии вопросов развития? Необходимо ли преобразовать практику оценки развития и дискурс, который её окружает? Закари Стейн предлагает убедительную аргументацию в своём исследовании «мифа о данности» и «мифа  о металлах», а также социальных, этических и политических вопросов, которые ими поднимаются в отношении того, как мы создаём и используем психометрику человеческого развития.

В прошлом месяце я выступил с несколькими докладами на первой Конференции по интегральной теории (КИТ), проводимой раз в два года. Мои доклады приняли в целом хорошо. Но я в той же степени, в какой грузил всякого, кто бы ни согласился стать моим слушателем, понимал, что моё возвращение в северо-восточные земли многое оставило так и не высказанным. Человеческое развитие — одна из ключевых проблематик того дискурса, который мы выстраиваем. Но за последние годы я пришёл к пониманию подлинной необходимости в преобразовании фокуса этой проблемы. Грубо говоря, мы не столь развиты, как должны быть, в своём мышлении о развитии. Хотя в Калифорнии я изо всех сил и пытался исправить проблему при помощи разговоров, мною было принято решение представить свои идеи в письменном виде. Вместе с редакторами «Integral Review» и «Integral Leadership Review» я работаю над серией статей, которые позволят мне излить кое-что из того, что бурлит в моём сердце. То, что я здесь предлагаю, является в некотором роде преамбулой этого проекта, который будет разворачиваться в течение следующих девяти месяцев или около того.

Но что же я имею в виду, когда говорю, что мы не столь развиты, как должны быть, в своём мышлении о развитии?

Один из докладов, представленных мною на КИТ, касался вопросов развития   того, как мы рассуждаем о ключевых аспектах модели AQAL. Иными словами, я предложил карту того, как в этой области познания разворачивается мышление, например, уровни мышления о секторах, уровни мышления о линиях и, собственно говоря, уровни мышления об уровнях. Вариация этой работы будет опубликована в «Журнале интегральной теории и практики» (Journal of Integral Theory and Practice, JITP). Но до тех пор и дабы ясно объяснить, что я имею в виду, представляю вашему вниманию грубую и спекулятивную вертикальную рациональную реконструкцию уровней развития, через которые развёртывается мышление об уровнях. Очень важно, чтобы к данному материалу отнеслись с достаточной лёгкостью. У меня нет ни времени, ни места, чтобы затронуть все необходимые проблемные вопросы (см. Stein & Hiekkinen, 2008 в JITP за предварительными сведениями о методах, лежащих в основании настоящей работы; также вы можете зайти на www.devtestservice.com).

Развитие рассуждения об уровнях развития

Если мы взглянем на получивших университетское образование взрослых, первым уровнем в нашей психометрике является абстрактное картирование (приблизительно оранжевая высота в цветах Уилбера). На этом уровне уровни развития воспринимаются в качестве простых стереотипов. Цельных личностей классифицируют, как находящихся на каком-то одном уровне, что обычно понимается в терминах одной-единственой модели развития (например, спиральная динамика). Развитие понимается в качестве простого «роста к благосостоянию», где внизу находится невежество, наука посередине, а духовность наверху. Определённые уровни удостаиваются большего внимания, чем другие, и функционируют в качестве более-менее устоявшихся стереотипов, при этом выражаются предпочтения, которые необязательно относятся к психологии развития (например, «ты такая зелёная»).

Абстрактные системы представляют собой следующий уровень (приблизительно зелёная высота в цветах Уилбера). На данном уровне рассуждение об уровнях включает в себя то, что человек отдаёт первенство конструкту высоты, которая даёт рамки и организует разнообразие моделей развития. Люди понимаются с точки зрения их относительного развития в различных линиях, которые отождествляются с различными моделями развития или теоретиками. Концепция центра тяжести служит дополнением этому дифференцированному взгляду и обоснованием оценки цельной личности. Соотношение между уровнями и остальными аспектами интегральной теории облекается в явную форму; соотношение между состояниями и уровнями усложняет простую идею, что духовность находится «на вершине». В общем же, присутствуют тщательное разработанные идеи о том, как уровни развития неявно участвуют во всевозможных вопросах (в политике, религии, экологии и т. д.).

Затем идёт рассуждение на единых принципах (приблизительно изумрудная высота в цветах Уилбера). На данном уровне рассуждение об уровнях включает в себя имеющие явную форму идеи об ограничениях и перспективах различных методов и моделей развития, контекстуализированных с точки зрения аргументации касательно условий, которые позволяют достоверное (валидное) их использование (например, системы шкал, процедуры интервьюирования и т. д.). Идея «роста к благосостоянию» проблематизируется озабоченностью и вопросами горизонтального здоровья и внутриличностной вариативности, и вопросами о точности различных методов оценки. Сложности, связанные с методом и его применением, смягчают и усложняют рассуждения о том, как уровни развития неявно участвуют в широком спектре глобальных проблем.

На вершине того, что мы можем точно измерить, находится принципиальное картирование (приблизительно бирюзовая высота в цветах Уилбера). На данном уровне рассуждение об уровнях включает привлечение постметафизической позиции к задаче оценивания людей. Признаётся ориентировочная, ограниченная и многоперспективная природа всех моделей и методов, и комплекс метатеоретических принципов управляет рекурсивным процессом непрестанного уточнения моделей и методов развития в терминах теории и практики. Широкий и принимающий явную форму философский дискурс начинает выполнять поддерживающую функцию в психометрических дискуссиях относительно идеи «роста к благосостоянию» по мере того, как потенциалы человеческого развития, которые характеризуют наивысшие уровни и будущее цивилизации, воспринимаются в качестве коллективных конструкций, за которые мы ответственны.

Итак, то, как я воспринимаю развитие (т. е. неопиажетианская перспектива Фишера), предполагает, что мы всё время перемещаемся вверх и вниз по этим уровням в зависимости от контекста, поддержки и т. п. Никто не пребывает исключительно на одном уровне: мы населяем уровни только в течение определённых периодов времени и находясь в определённой компании. Более того, вы можете более развиты в вашем рассуждении о секторах, чем  об уровнях, или более развиты в вашем рассуждении о важных межличностных вопросах, чем в вашем рассуждении об интегральной теории (опять же, см. Stein & Hiekkinen, 2008 в JITP). Выражаясь в общем, где находитесь именно вы, меня не интересует (отчасти потому, что вы находитесь повсеместно).

Грубо говоря, меня интересует наш коллективный центр тяжести. Каков уровень общего дискурса о развитии? С моей точки зрения, мне видится, что нам, как сообществу, необходимо перейти от систем к принципам (т. е. совершить так называемый «скачок ко второму порядку») в том, каким образом мы относимся ко своим идеям касательно развития. Я воспринимаю эту трансформацию с точки зрения двух мифов, которые должны быть заметным образом и навсегда разрушены в интегральном сообществе.

Разрушение мифов и создание психометрики

Миф о данности уже был обозначен и в целом подвергнут сомнению. Другой миф остаётся безымянным, но отравляет наши усилия. Здесь я описываю миф о металлах в качестве второго мифа, который требует нашего критического внимания. Важный момент состоит в том, что если мы изберём отказаться от обоих мифов, мы должны преобразовать практику оценки развития и окружающий её дискурс. Первый миф затрагивает вопросы эпистемологии, и его критика должна способствовать тому, что мы более внимательно станем рассматривать то, как конструируется наша психометрика развития. Второй вопрос затрагивает социальные, этические и политические вопросы, и его критика должна способствовать тому, что мы более с большим вниманием будем относиться к тому, как применяется наша психометрика развития.

Миф о данности: Уилбер умело привлёк наше внимание к мифу о данности, который отравлял эпистемологические системы до тех пор, пока не был раскритикован Кантом сотоварищи в период постметафизического поворота. Это миф о том, что мы знаем и как мы это знаем. Избавление от этого мифа является поступком эпистемологического смирения, при котором мы признаём, что мир проявляет себя только в свете конструктов, используемых нами для его изучения. Знание не даётся нам посредством всевозможных переживаний (это миф), знание конструируется посредством переживаний, раскрываемых систематически. Как следствие, центральное место занимают вопросы о том, как мы сотворяем знание.

Несмотря на то, что данный миф разрушался многими (к примеру, Пирсом, Болдуином, Пиаже, Гудманом, Селларсом и т. д.), он с настойчивостью не сдаёт своих позиций во многих дисциплинах, включая и психологию развития. Живописные описания и объяснения того, как разворачивается развитие, производятся и потребляются (особенно в интегральном сообществе) с крайне незначительным вниманием к методам, моделям и психометрике, которая обеспечивает их возможность. Мы без ума от знания, но то, как оно создано, интересует нас наименьшим образом. И здесь миф о данности поднимает голову.

Что если бы мы отказались от этого мифа и приняли должным образом постметафизический подход к оценке и теории развития? Всё бы изменилось. Например, вопросы вокруг создания и уточнения психометрики развития (тех вещей, которые собирают данные) стали бы превалировать над презентацией различных стадийных моделей и нарративов. Мы бы ушли от историй, описывающих развития, к созданию психометрики, которая бы обосновывала эти истории. Подобная внутридисциплинарная саморефлексия представляет собой уровень методологического усложнения, который характеризует многие науки и является особенно важным для тех, кто стремится производить применимое знание. Правда в том, что в качестве дисциплины мы не приобрели такого уровня усложнения и в настоящий момент нет никакого общего устремления к осуществлению контроля за качеством по сравнению с быстрым размножением подходов к развитию.

FDA (Комиссия по контролю за лекарствами и питательными веществами) олицетворяет хороший пример организации, занимающейся контролем качества, которая является посредником между исследователями и живым миром благодаря тому, что она уделяет внимание методам и утверждениям, которые делаются в научной лаборатории. Если нам предстоит во всех подробностях развенчать миф о данности в исследованиях развития и выбрать эпистемологически ответственный подход к построению и использованию психометрики развития, мы могли бы поучиться у таких организаций, как FDA. Не всякая теория и её сопутствующие методики должны достигать рынка. Нам, в первую очередь, необходимо обращать внимание на обоснование подхода и лишь затем на то, каким интересным и революционным он является. В настоящий момент мы, главным образом, сосредоточены на последнем. Сколько было опубликовано рецензируемых эмпирических исследований, подтверждающих эффективность и валидность спиральной динамики, — не историй её использования или повествований об успехе, но исследований валидности её базовых конструктов и методов измерения? Ответ: практически нисколько. Но насколько популярен данный подход? Ответ: Это один из самых популярных подходов, которые есть сегодня, и его язык распространён повсеместно. Но дело не просто лишь в спиральной динамике, сходная критика может быть обращена и на другие походы. Нам, в целом, необходимо преобразовать дискурс вокруг того, какие подходы к человеческому развитию являются наилучшими.

Миф о металлах: Второй миф принадлежит Платону. В «Государстве» можно встретить миф о металлах. Данный миф используется философски ориентированными социальными инженерами для обоснования структуры общества, которая организована иерархическим образом в соответствии со способностями и наклонностями. Миф звучит таким образом: в жилах некоторых граждан течёт кровь, смешанная с золотом, у других — с серебром, железом или медь. Это металлическое приданое определяет сущность человека и позволяет его ранжировать, назначать ему роль в обществе. Оценка черт и способностей служит этому дифференциальному распределению: золото и серебро есть признаки руководителей и воинов, железо и медь — торговцев и крестьян.

Платона волновала справедливость, и он верил, что ограниченность человеческой природы делает необходимым инженерию гармоничного общества. Он выстраивал в своём видении комплексную и радикальную общеобразовательную систему с различными формами психологической и физиологической оценки для оценивания индивидов и распределения их на свои места. Миф о металлах является основополагающим для этой задачи. Идея в том, что если мы планируем использовать методы оценки способностей для структурирования общества, тогда мы должны создать идеологии, которые обосновывают дифференциальное распределение возможностей, являющихся следствием этих оценок. Руководителям необходимо создать и распространить такую идеологию — как способ оправдания кастовой системы и принуждения к ней тех, кто неспособен на то, чтобы понять абстрактный идеал справедливости, который является его истинным обоснованием. Миф о металлах — это способ определения контекста использования методов психологической оценки. В нём утверждается, что такие оценки способны определить сущность человека и определить спектр того, что возможно и желательно для него.

Итак, первым, кто вывел на явный уровень тоталитарную нить, прошивающую насквозь политическое видение Платона, был Карл Поппер. И миф о металлах является принимаемой на веру мыслью, которая маскирует принудительные практики социальной инженерии, выдавая их за предписанные судьбой и приемлемые принципы власти. Можете не сомневаться, с идеалом справедливости как гармоничной системы прав и ответственности ничего не случается, несмотря на пробелы в любом конкретном взгляде на его институционализацию. Однако сегодня мы справедливо препятствуем концепции, согласно которой можно вручать кому-то его или её идентичность и роль на основании набора оценок, осуществлённых небольшой группой экспертов. И всё же нечто вроде этого, нечто вроде мифа о металлах, по-видимому, имеет место во многих культурах, которые используют (или хотят использовать) методы оценки развития.

Многие из тех, кто считает себя специалистами в сфере развития, считают, что вполне можно осуществить целостную оценку развития человека, которая определит его сущность. Более того, из-за гипертрофированного отношения к высшим уровням считается, что более развитые люди — лучшие люди. Как правило, использование методов оценки развития воспринимается как изучение того, насколько хорош тот или иной человек, с тем, чтобы мы могли затем дать им то признание, доверие и ответственность, которых они заслуживают. Даже при поверхностной осведомлённости с текущим дискурсом вокруг практики оценки развития становится понятно, что всё это сильно напоминает миф о металлах.

Разрушение этого мифа означает преобразование дискурса вокруг использования методов оценки развития. У этого будет, как минимум, два последствия. С одной стороны, мы должны разделить объективное и описательное от оценочного и предписывающего. Простые модели «роста к благосостоянию» не учитывают радикальным образом неочевидный оценочный смысл определения места человека на шкале уровней. Со времён Колберга натуралистическое заблуждение отравляет психологию развития. Похоже, что нас легко совратить к смешиванию нашего оценочного языка с языком, используемым для объективного описания паттернов и тенденций развития. Определение ценности бытия на одном уровне отлично от определения объективного факта, что человек находится на каком-то уровне. Факты и ценности не являются одним и тем же, хотя миф о металлах требовал бы, чтобы они таковыми были.

С другой стороны, и здесь мы опять возвращаемся к первому мифу, имеется огромное количество данных в пользу того, что наша психометрика ограничена и что мы не можем в ней затронуть истинной комплексности человеческого развития. В этом свете идея того, что целостная оценка может поведать нам о сущности человека, абсурдна и имеет вопиюще идеологический характер. Оценки развития в лучшем случае могут выступать в роли живописной картины дифференциального распределения способностей в отдельном человеке. Мы не можем оценить человека в целом, мы можем оценить только то, как он преуспевает в каких-то конкретных областях в определённых контекстах. Миф о металлах награждал бы некую группу экспертов уникальным видом знания и понимания, которые намного превосходят качество знания, получаемого посредством ответственного применения какой-либо системы оценки развития.

Кроме того, мы должны управлять использованием оценок развития с тем, чтобы способствовать развитию, а не просто ранжировать людей и назначать им место в организации или социальной группе. Миф о металлах вынудил бы нас использовать методы оценки только лишь для того, чтобы управлять распределением способностей людей (и информировать нас об их сопутствующей ценности). Если мы отказываемся от этого мифа, тогда нам следует переосмыслить применение оценок. По всей видимости, наиболее предпочтительным будет объединить методы оценки с образовательными усилиями на всех уровнях и использовать оценку только для того, чтобы способствовать развитию. В этом состоит важный этический момент относительно того, как мы применяем методы оценки к другим людям, то есть рассматриваем ли мы других людей как конечную цель, или же как средства к достижению цели.

Оценка развития: что возможно и что предпочтительно

Если мы начнём открыто отвергать обсуждённые выше мифы, нам потребуется преобразовать практику оценки развития и окружающий её дискурс. Разумеется, когда мы теряем один миф, мы нередко создаём другой. Видение будущего, которое информировано скрупулёзными и точными оценками развития, следует реалистично сформулировать и переосмыслить. Никто их тех, кто убеждён в значимости эволюционной перспективы, не может отрицать, что в бизнесе, госуправлении и образовании необходимы серьёзные институциональные реформы. Современные глобальные социокультурные условия приводят ко всё более неравномерному распределению способностей между людьми и ко всё более опасной стратификации культур в соответствии с комплексностью мировоззрений. Хотя эти разрывы иногда попадают в разряд финансовых недочётов, их исправление лучше всего понимать с точки зрения продвижения процессов обучения, а не экономического вмешательства. Мало того, те, кто занимает наиболее привилегированное положение, лицом к лицу встретились со всё более разрастающейся комплексностью глобального проблемного пространства. Индивиды во всех областях и на всех ролях встречаются с беспрецедентной необходимостью к обеспечению условий, способствующих непрекращающемуся обучению людей в течение всей жизни. Гражданам приходится противостоять нестираемому плюрализму и хаосу фрагментированной публичной сферы, в которой многочисленные политические проблемы представляются из множества перспектив, что приводит к идее, что условия, способствующие непрекращающемуся обучению в течение жизни, способствуют демократической форме правления. Всё это те типы крупномасштабных проблем, которые лучше всего диагностируются в терминах развития.

Однако, невзирая на наш энтузиазм в отношении его перспектив, наука оценки развития только сейчас в процессе достижения зрелости. Джеймс Марк Болдуин, который первым увидел возможность бескомпромиссной психологии развития и интегральной психологии, проводил новаторские исследования вплоть до Второй мировой войны. Пиаже умер в 1980. Его ученики до сих пор живы. Упомянутые выше основатели науки о развитии были достаточно всеохватны для того, чтобы оставить место для разнообразного потомства. Мы видим не одну, а множество психологий развития. Время определит судьбу каждой. Очевидно, как было отмечено выше, вопросы об их относительной валидности и утилитарности порождают вопросы об их вероятной жизнестойкости. Вопросы валидности и утилитарности, конечно же, чаще всего являются вопросами методологии. Надёжные и точные оценки развития труднодостижимы. И мы работаем над ними только около полувека. Так что неудивительно, что наилучшие методы оценки изменения развития ещё не изобретены. Подобного рода эпистемологическая скромность имеет научный характер, и она даёт один совет, распространимый на все прикладные науки: работайте с инструментами, которые у вас уже имеются, но постоянно ищите более лучшие.

Также нам необходима синхронная философская, этическая и политическая рефлексия о роли и будущем методов оценки развития в нашем обществе. Вопрос «что бы мы хотели получить из оценок развития?» является неплохим. Равно как и другие вопросы, например: «что мы можем реалистически ожидать от них сейчас, в будущем и в принципе?» Управление траекторией в направлении будущего требует видения, включающего будущее дисциплины, которая неотделима и от того, что возможно, и от того, что предпочтительно.

Закари Стейн
Developmental Testing Service
Harvard University Graduate School of Education

Оригинал: IntegralLife.com

8 октября 2008

Архив материалов по интегральной психологии:
Интегральная вебстраница